Архив материалов

Начиная с:
Заканчивая:

Вопросы-ответы

Уважаемые пользователи сайта, вы можете задать вопросы специалистам и авторам сайта, а также посмотреть ответы на предыдущие вопросы. Задать вопрос

Рассылка

Аналитика // Центральная Азия

12:56 / 25 Марта 2009

Исламское движение Узбекистана. История трансформаций

К началу нового тысячелетия Афганистан, находившийся под властью талибов, окончательно превратился в один из центров дислокации и активной деятельности международных террористических организаций. В результате проводимой лидерами движения «Талибан» внутренней политики особое место и статус «братьев по оружию» получили формирования «Аль-Каиды», Исламского движения Узбекистана (ИДУ), Исламской партии Восточного Туркестана (ИПВТ), отряды непримиримой таджикской оппозиции (НТО) и некоторые другие террористические группы пакистанского, арабского и кавказского происхождения.

Исламское движение Узбекистана, прочно утвердившись в образовавшихся структурах террористической сети на территории страны, превратилось в ее неотъемлемую часть и стало играть заметную роль в военно-политическом устройстве Афганистана и агрессивных планах правительства талибов. Пройдя сложные этапы зарождения в полулегальных общественных объединениях в Узбекистане, приняв участие в гражданской войне в Таджикистане в составе вооруженных формирований Объединенной таджикской оппозиции (ОТО) и зарекомендовав себя в качестве верного союзника движения «Талибан», ИДУ превратилось на тот период в мощную военную структуру, располагавшую трехтысячным мобилизационным потенциалом, способным вести широкомасштабные боевые действия в Афганистане и за его пределами.

На вооружении формирований ИДУ стоял арсенал современных видов стрелкового оружия, противовоздушных средств, несколько единиц бронетехники и новейшие средства связи. За плечами моджахедов, хорошо обученных тактике партизанской войны и ведению боевых действий в горных условиях, был опыт вторжений на территорию Кыргызской Республики в 1999-2000 гг., а также участие в операциях в зоне боевых действий талибов.

Военную инфраструктуру ИДУ в ряде провинций Афганистана, представляли собственные тренировочные лагеря в Мазари-Шарифе, Кундузе, Кабуле, отличительной чертой которых был высокий уровень подготовки боевиков. Моджахеды успешно осваивали методы диверсионной войны, партизанскую и горную тактику, под руководством арабских, кавказских и пакистанских инструкторов. Внутренняя система безопасности ИДУ обеспечивалась наличием собственного контрразведывательного органа «Истихборат», в задачу которого входило обеспечение режима секретности и выявление внедренной агентуры спецслужб, в первую очередь Узбекистана.

Лидеры ИДУ Тахир Юлдашев и Джума Намангани, разрабатывая планы внешней подрывной деятельности, всесторонне развивали и укрепляли систему формирования и подготовки диверсионных контингентов. Среди боевиков производилась тщательная селекционно-кадровая работа, направленная на подбор наиболее перспективных рекрутов для прохождения особой подготовки в лагерях «Аль-Каиды», дислоцированных в Хосте. В последующем прошедшие спецкурсы боевики формировались в малые диверсионные группы и перебрасывались через Иран в Турцию и далее проникали в страны Центральной Азии с целью длительного оседания, создания подполья и последующей организации террористических актов. К 2001 году лидеры ИДУ сформировали эффективно функционирующую систему обеспечения жизнедеятельности, главным фундаментом которой был четко отлаженный канал финансирования, где помимо прямых поступлений от «Аль-Каиды» и других зарубежных международных террористических центров, значительную долю составляли вливания старой узбекской эмиграции из Саудовской Аравии.

Внутренняя политика талибов, оказывавших всестороннюю поддержку террористическим организациям, была своеобразным катализатором усиливающейся тенденции проникновения в Афганистан террористических образований различного толка и платформ. Наряду с ««Аль-Каидой»», ИДУ, Исламской партией Восточного Туркестана в Афганистане стали появляться формирования, отпочковавшиеся в силу различных причин от террористических группировок, действовавших в Пакистане, Кашмире, а также ближневосточных, североафриканских организаций, кавказских и турецких джааматов моджахедов. Помимо всего прочего, довольно разнообразный «террористический колор», разбавлялся никому неподконтрольными вооруженными наркогруппировками, периодически вступавшими в конфликт за сферы влияния и наркотрафик.

Складывающаяся ситуация в Афганистане, постепенно создавала угрозу серьезных внутренних конфликтов и напряженности, в основе которых лежал весь этот непредсказуемый горючий замес разномастных групп и организаций, все более и более подвергавшихся сложно контролируемым интеграционным процессам террористической среды. Это отчетливо и ясно понимал лидер движения «Талибан» мулло Омар. Его оценка ситуации, подкреплялась уже имевшими место прецедентами личного участия, в разрешении ряда вооруженных конфликтов между террористическими субъектами. Для их нейтрализации неоднократно пришлось применять силу, а в ряде случаев, отдать приказ на уничтожение некоторых особо самостоятельных наркогрупп, оказавших вооруженное сопротивление талибам. Положение усугублялось еще и тем, что измотанные тяжелыми боями с войсками «Северного альянса» Ахмадшах Масуда талибы, выдыхались. Их формирования нуждались в серьезном пополнении, внесении новой струи в стратегию и тактику противостояния с непокорным севером. Самостоятельно же справиться с Масудом у талибов пока не хватало ни сил, ни военной мысли. Поэтому одним из ключевых пунктов, инициируемых мулло Омаром планов, являлась привязка сил ИДУ, «Аль-Каиды», ИПВТ и других организаций к северному фронту талибов. Периодические участия «дружественных сил» в боестолкновениях больше талибов не устраивали.

В начале апреля 2001 года после неоднократных консультаций с лидерами крупнейших террористических организаций мулло Омар становится инициатором мер, направленных на изменение утвердившегося положения и снижение нарастающего конфликтного потенциала в Афганистане. Он выдвинул принципиально обновленную идею создания военно-террористической структуры в Афганистане, которая существенно модернизировала, а в отдельных пунктах полностью ломала всю существовавшую систему функционирования террористических организаций. Выстраивалась новая и своеобразная вертикаль взаимодействия между талибами и лидерами террористических организаций с учетом силовых факторов, взаимных сдержек и противовесов, а также пересекающихся каналов финансирования.

Новому детищу мулло Омара было дано название «ЛИВО». Основу данной аббревиатуры составляло слово «Ливэ’ун». В переводе с арабского означавшее слово – военная (пехотная) бригада. На совещании (шуре) в Кабуле, состоявшемся в начале мая 2001 года, с участием лидера талибов - мулло Омара, «Аль-Каиды» – Усамы бен Ладена, Исламского движения Узбекистана – Тахира Юлдашева и Дж.Намангани, Исламской партии Восточного Туркестана – Хасана Максума и ключевых фигур других организаций, была официально озвучена цель создания «ЛИВО» - объединение всех местных вооруженных формирований и «иностранных легионеров», расквартированных в Афганистане, под единое командование и управление. Стержнем речи мулло Омара была мысль о том, что создание «ЛИВО» продиктовано необходимостью перехода на новый уровень противостояния и борьбы со странами Запада и их приспешниками на территории Афганистана и за его пределами. ««Кафиры» вооружены сильнее нас, их больше, чем нас - сказал мулло Омар. - Поэтому мы должны объединить свои усилия, бросить на общее дело все свои военные и финансовые возможности, ничего не утаивая и не скрывая друг от друга».

Расчет мулло Омара и провозглашенный лозунг объединения оказался своевременным и нашел поддержку совета. Его активно поддержали и представители мелких террористических групп, которые видели в этом возможность решения проблем обеспечения собственной безопасности. Свои интересы преследовали и наркогруппировки, для которых мысль оказаться под крылом такой организации была очень заманчива.

Нельзя не заметить и другие детали данной инициативы талибов в политической плоскости. Следует отметить, что в действиях инициаторов предложенных реформ отчетливо проявилась линия, показывающая, что мулло Омар приступил к практической реализации давно вынашиваемых планов по укреплению внутренней стабильности в Афганистане, изменению имиджа новой власти и повышения ее статуса, прежде всего перед арабскими странами, как действенной и вполне легитимной силы. Властная верхушка всегда лелеяла и не оставляла надежду на признание мировым сообществом режима талибов в обозримом будущем. К тому же, этот ход мулло Омара позволял создать условия для безопасной реализации конкретных мер, направленных на ограничение и контроль террористических организаций в Афганистане, не всегда признающих верховенство талибов и представляющих собой серьезную угрозу в случае конфронтации с ними.

Ожидание возможного вторжения в страну международных сил во главе с США было реальной перспективой ближайшего будущего Афганистана. Этот прогноз мулло Омар всегда использовал как убедительный аргумент в своих беседах среди высших руководителей террористических организаций. В случае массированной внешней атаки на Афганистан страну ожидала затяжная партизанская война, в которой не было места мелким вооруженным группам, без четкого управления и командования. Ничего действенного кроме сумятицы в предстоящем противостоянии они, по убеждению мулло Омара, не принесли бы. Немаловажным фактором в выстраивании вертикали под эгидой «ЛИВО», была возможность достижения учета и контроля численности бандформирований, их вооружения, каналов и источников финансирования, зарубежных связей, долгосрочных планов и устремлений, позволяющих создать реальную картину и получить максимально точные сведения о сложившейся ситуации в афганском террористическом анклаве. Следует отдать должное стратегии мулло Омара, которая до начала контртеррористической операции в Афганистане «Несокрушимая свобода», а затем, после реанимации террористической сети в последующий период, позволит ему через созданные рычаги влияния держать под контролем и координировать деятельность некоторой части сил сохранившихся террористических организаций в стране.

Легализовав на совете проект по созданию «ЛИВО», мулло Омар объявил, что все группировки должны в сжатые сроки полностью войти в состав организации со своим военным и финансовым потенциалом. В случае неподчинения талибы оставляли за собой право применения мер силового принуждения. И эта угроза не осталась декларацией. Немногим позже, несколько вооруженных группировок, специализировавшихся на наркобизнесе, были полностью ликвидированы. По личному приказу мулло Омара – в плен никого не брали.

Пост главнокомандующего вооруженными силами вновь созданной террористической структуры, по согласованию с лидерами арабских моджахедов, был предложен Джумабаю Намангани. Вошедшие в состав «ЛИВО» группы перешли в подчинение единого командования, их финансовая составляющая, как основа независимости, была нивелирована единой системой финансового обеспечения и контроля, у истоков которых стояли ««Аль-Каида»» и движение «Талибан».

В создании крупнейшего объединения террористических организаций важную составляющую играла идеология. Замешанная на исламской основе джихада против «неверных», прежде всего США и их союзников, система пропаганды среди рядовых моджахедов работала безупречно, стержнем которой был постулат «шахида» - павшего за веру воина. В новом, одном из первых лагерей «ЛИВО», расквартированном в Кабуле, в местности «Додрул-Омон» с боевиками усиленно работали специалисты идеологического сектора, духовные авторитеты террористической организации, в числе которых был и Шералы домла – Акботоев Шералы, гражданин Кыргызстана, один из руководителей идеологического отдела ИДУ, входивший в близкое окружение Дж.Намангани. Численный состав лагеря достигал примерно 3 тысяч человек. Его костяк составили боевики ИДУ, как часть сил, сгруппированных и передислоцированных под Кабул из Мазари-Шарифа, по приказу Дж.Намангани. В будущем планировалась создать в других провинциях Афганистана еще несколько лагерей боевой подготовки моджахедов.

Отработка планов и задач подразделений «ЛИВО» осуществлялась в узком кругу с участием Усамы бен Ладена, мулло Омара, Хасана Максума, Дж.Намангани, Тахира Юлдашева и министра обороны талибов мулло Убайдулло. Как впоследствии стало известно, в качестве ближайших перспектив организации, рассматривался и был утвержден проект по вторжению на территорию Узбекистана. Сроки проведения операции - не позднее лета 2002 года. Инициатором и разработчиком операции был назначен Дж.Намангани. «Мне осталось совсем мало времени, нам надо торопиться», - говорил он на совещаниях с полевыми командирами, словно предчувствуя свою скорую смерть.

К категории особых вопросов, следует отнести темы, касающиеся приобретения и создания радиологического оружия, как еще одного метода организации террористической войны в мире. Вероятнее всего, речь шла о так называемой «грязной бомбе». Подтверждено, что данный вопрос имел место на совещаниях высшего командования «ЛИВО», которое ставило предварительные задачи по поиску путей и каналов выхода на объекты, через которые открывались бы перспективы решения данного вопроса. Да, конечно, можно сказать, что это были всего лишь зачаточные планы или сомнительные сведения, которым так и не суждено было сбыться. Однако не следует забывать, что прецедент, по данным серьезных источников, заслуживающих доверия, все же имел место, и лидеры «ЛИВО» вполне понимали, о чем идет речь и отдавали отчет своим действиям. Однако, на этот счет, существует мало достоверной и объемной информации, требующей глубокого и тщательного анализа.

Целесообразно заметить, что создание «ЛИВО» не могло лишить самостоятельности крупные террористические организации такие как «Аль-Каида», ИДУ и ИПВТ. Попытка централизации вооруженного потенциала террористических организаций в Афганистане кардинально не меняло содержание и состояние ключевых идей, служивших фундаментом их зарождения и развития. Со своей же стороны, вышеуказанные террористические организации рассматривали возможности «ЛИВО» как один из инструментов, потенциал которого, существенно приближал их к достижению собственных задач и целей.

В позиционных боях с Северным альянсом прошло лето 2001 года. Наступил сентябрь. После трагедии 11 сентября США начали крупномасштабную операцию в Афганистане, под кодовым названием «Несокрушимая свобода». В первые же дни силам международной коалиции удалось нанести существенный урон и практически полностью разрушить основную инфраструктуру террористических организаций и движения «Талибан». Оставшиеся формирования ИДУ, ИПВТ и «Аль-Каиды» организовали крупные очаги сопротивления по всей территории Афганистана. Тяжелые бои шли в районе лагерей «Аль-Каиды» в провинциях Хост, Тахор, где боевики оказывали наиболее ожесточенное сопротивление и наносили существенный урон живой силе передовых подразделений армии США. Организация сопротивления на Толуканском направлении была возложена на Дж.Намангани. Под его командованием находилось около 15 тысяч боевиков, оказывавших яростное сопротивление регулярным войскам армии США и ее союзникам. В октябре 2001 года при перегруппировке вооруженных формирований в провинции Кундуз прямым попаданием с воздуха была подорвана автомашина, на которой передвигался главнокомандующий сил сопротивления. Средства массовой информации, опираясь на заявление представителя Северного альянса генерала Абдулрашида Дустума, сообщили о смерти Дж.Намангани.

Многие аналитические центры, в связи с данными событиями, предрекали скорый конец Исламскому движению Узбекистана, движению «Талибан» и «Аль-Каиде». Однако время доказало обратное. Районы северо-западных провинций Пакистана, так называемая «зона племен», а также Пешевар, Кветта, Лахор и иранский Захедан, стали для уцелевших сил террористических организаций, исходной точкой процесса реанимации и нового реформирования всей системы подрывной деятельности.

Разбросанные силы ИДУ достаточно быстро решили первостепенные задачи по установлению связей между разрозненными группами. В этих целях, по указанию Т.Юлдашева, в различные регионы Афганистана, Пакистана и Ирана направлялись эмиссары для восстановления связи и подчинения теперь уже единственному лидеру ИДУ и организации поэтапной переброски сил в Вазиристан.

Именно на этом этапе началась новая страница в истории трансформаций ИДУ. Возникшие внешние и внутренние факторы, положили начало центробежным тенденциям, результатом которых стал выход боевиков ИДУ из подчинения Т.Юлдашева и попадание их под прямой патронаж «Аль-Каиды». Центральноазиатские государства ждали очередные потрясения. Очень скоро о себе громко заявили новые террористические группы, так называемые «джихадисты». Они принесли с собой новый почерк от «Аль-Каиды» и иные формы совершения террористических актов, реанимировали подпольную и вербовочную деятельность, отработали новые маршруты проникновения в Центральную Азию малых террористических групп и научились вести подрывную деятельность с приграничных районов и территорий сопредельных стран.

После смерти Дж.Намангани под Кундузом и его торопливых похорон, Тахир Юлдашев провел совещание с оставшимися полевыми командирами. «Для нас наступили тяжелые времена, - сказал лидер ИДУ. - «Командона» Джумабая нет в живых, он пал смертью шахида», и сейчас для нас важно сберечь оставшиеся силы и уйти в районы недосягаемые для американцев». Т.Юлдашев открыто заявил, что сейчас руководство ИДУ не в состоянии полностью взять на себя ответственность по организованному выводу в безопасные зоны уцелевших сил. Он предложил моджахедам самостоятельно выходить из-под ударов, а также решать вопросы со своими семьями, многие из которых остались в населенных пунктах, попавших в зону активных боевых действий.

Полевые командиры, слушая говорившего, все более явственно ощущали горечь невосполнимой потери в лице своего главнокомандующего. Невольное сравнение Т.Юлдашева с погибшим Дж.Намангани было явно не в пользу оставшегося в живых лидера ИДУ. Глухое недовольство стало расти среди земляков и приближенных к Дж.Намангани полевых командиров. Их откровенно раздражала растерянность Юлдашева и его неспособность в этот критический момент возложить на себя весь груз ответственности за судьбу движения. Боевики ждали от него волевых решений по выходу из кризисной ситуации и приказов на продолжение военного джихада. Возникшая неопределенность на фоне сопровождавшихся массированных бомбардировок, тяжелые потери, рассредоточенные силы и отсутствие единого командования все более и более отягощали сознание полевых командиров и рядовых боевиков. Многие стали понимать, что пришло время задуматься о собственных перспективах и мнения на этот счет были весьма разными.

Последствия появившихся признаков разложения военной дисциплины не заставили себя долго ждать. Все более заметной стала роль авторитетных полевых командиров и боевиков ИДУ, стоявших на позициях продолжения джихада и активизации боевых действий против сил антитеррористической коалиции. В их числе был Жалолов Наджмиддин, 1972 года рождения, уроженец кишлака Хартум, Андижанской области, известный в террористических кругах под кличками «Яхъе», «Абдурахмон», «Хасан», «Умар». Находившийся в розыске с 1999 года как активный член ИДУ и заочно осужденный Верховным Судом Узбекистана за антигосударственную и террористическую деятельность к 18 годам лишения свободы, «Яхъе» пользовался заслуженным авторитетом среди боевиков. Ранее, как один из перспективных бойцов, прошел специальную диверсионную подготовку в лагерях «Аль-Каиды», дислоцированных в Хосте. На территории Чеченской Республики в составе бандформирований принимал участие в боестолкновениях с федеральными силами России. За его плечами были успешно освоенные курсы диверсионной подготовки в террористическом центре «Кавказ» (с.Сержень-Юрт) под руководством известного полевого командира Хаттаба.

Позиция Жалолова Н., открыто выражавшего недовольство отсутствием активных действий со стороны формирований ИДУ, была поддержана некоторыми боевиками, требовавшими перехода к прямому вооруженному противостоянию. Вокруг «Яхъе» сформировалась группа единомышленников, ядро которых составили боевики - Бекмирзаев Ахмад, 1975 года рождения (клички Малик, Салохиддин), уроженец Узбекистана. В составе ИДУ он был известен как серьезный специалист по минно-взрывному делу и один из лучших учеников инструктора Абу Хабоба Мисрий (египтянин, возглавлял отдел подготовки специалистов взрывников и лабораторию по изготовлению ядовитых веществ в лагере «Аль-Каиды» под Джелалабадом). Биймурзаев Жакшыбек, 1976 года рождения (клички Серик-Умар, Аким, Казах-аке) гражданин Узбекистана, прошедший подготовку в лагерях «Аль-Каиды» в Хосте и принимавший активное участие в боевых действиях в Кандагаре против сухопутных подразделений армии США.

Открытое противостояние с лидерами ИДУ и прежде всего с Т.Юлдашевым ничего хорошего Жалолову Н. и его соратникам не сулило. По законам военного времени над ними нависла угроза быть обвиненными в предательстве со всеми вытекающими отсюда последствиями. Если бы не одно обстоятельство, связанное с присутствием более сильных игроков, вовлеченных в этот процесс и до определенного времени открыто не вмешивавшихся в происходящие внутренние события в ИДУ.

Тонко прочувствовав развитие ситуации и определив вероятные приоритеты дальнейшего хода событий в Афганистане, а также роль ключевых фигур в террористическом движении, «Яхъе» сделал ставку на слияние с ««Аль-Каидой»». Для этого он вознамерился превратиться в центральноазиатское структурное подразделение этой международной террористической сети. Выйдя на контакт с региональными руководителями «Аль-Каиды», обрисовав им собственный потенциал и возможности, Жалолов Н. смог заручиться их поддержкой и в конце концов, преодолев сопротивление и угрозы со стороны Т.Юлдашева, оказался под их патронажем в качестве новой и самостоятельной террористической единицы.

В этом контексте не может не обратить на себя внимание роль и позиция руководящего звена «Аль-Каиды» в разрешении возникшего внутреннего конфликта в ИДУ. Стало очевидным, что «Аль-Каида», являясь международной террористической организацией, ведет непрерывную и целенаправленную деятельность по созданию новых исламистских образований и радикализирует уже существующие. Целью этой стратегии является дальнейшее разветвление действующей сети филиалов во многих странах мира и расширение географии террористической активности. Таким образом, в результате сложившихся объективных обстоятельств, при непосредственном участии «Аль-Каиды» в приграничном афгано-пакистанском террористическом оазисе было положено начало новой организации «Исламский джихад», известной и в других версиях, как «Джаамат аль джихад», «Исламский джихад Узбекистана», «Исламский джихад - Джаамат моджахедов». Однако возникшая интерпретация в названиях организации на самом деле не меняла ее сущности и принадлежности к сети «Аль-Каиды» в центральноазиатском регионе.

По единогласному решению лидеров «Аль-Каиды» эмиром «Исламского джихада» стал Жалолов Н., его заместителями были назначены Бекмирзаев А, и Биймурзаев Ж. Состав организации пополнили теперь уже бывшие боевики ИДУ: Сардор (Жалолов М), Талха (Жаббаров Б.), Абдулазиз (Ходжаев М.), Абдулло (Ибрагимов Ж.), Сухаил (Буранов С.), Юсуф (Исмаилов Х), Шейх-Аббос (Болтабаев Р), Мовия (Ибрагимов О), Сайфулло (Матъякубов Р.) Абдусамат (Искандаров А.).

После переброски на территорию Пакистана опека над организацией была возложена на регионального представителя (мосъула) «Аль-Каиды» - Абу Мусаба Балуджи. Новому центральноазиатскому филиалу, временно расположившемуся в одном из районов Карачи, были отработаны задачи первостепенной важности по созданию подпольной сети в Узбекистане, а также приграничных районах сопредельных стран. Требовалось принять неотложные меры по реанимации всей подрывной деятельности в направлении создания мощных структур, способных в час «Х» провести точечные террористические атаки. Спровоцировать к активизации другие радикальные силы в лице представителей ИДУ, «Хизбут-Тахрир» и других противостоящих официальной власти Узбекистана религиозно-экстремистских организаций, законспирированная сеть которых присутствовала в странах Центральной Азии.

Прошедшая активную фазу операция «Несокрушимая свобода», а по сути дела увязнувшая в афганской военной действительности военная машина стран антитеррористической коалиции, позволила формированиям талибов, «Аль-Каиды» и другим террористическим организациям провести перегруппировку сил и реанимировать командную вертикаль. Восстановить связь и выработать применимую к новым условиям тактику сосредоточения сил – в виде малых групп, дислоцировавшихся в населенных пунктах Вазиристана и других районах афгано-пакистанской границы.

Руководство Исламского джихада уже марте 2002 года по приказу эмиссаров «Аль-Каиды» начинает первый этап переброски боевиков из Пакистана. Одна из групп во главе с Бекмирзаевым А., снабженная поддельными паспортами граждан Турции, прибывает в Алматы далее следует в Шымкент и через Черняевку пересекает казахско-узбекскую границу. Оказавшись на территории Узбекистана Бекмирзаев А. приступает к реализации мероприятий по созданию джихадистского подполья, параллельно ведя работу в этом направлении и на территории Южно-Казахстанской области, создавая там перевалочные пункты и конспиративные квартиры. Впоследствии джихадисты в процессе своих передвижений обратят внимание и на Таласскую область Кыргызстана, как один из запасных перевалочных пунктов в случае возникновения непредвиденных и критических ситуаций.

Активная работа по созданию подполья и вербовочная деятельность, осуществлявшиеся на реальной социально-протестной почве, длительное время зревшей среди религиозного населения Узбекистана, быстро дала свои плоды. Выйдя на контакт с уже существовавшими религиозно-экстремистскими группами в различных районах страны, Бекмурзаев А. сумел привлечь их на свою сторону. В результате его действий в г.Ташкенте, населенных пунктах Ташкентской, Бухарской и Кашкадарьинской областях были созданы законспирированные подпольные ячейки, которые приступили к вербовочной деятельности среди населения, распространению идей по свержению государственного строя в Узбекистане и подготовке к террористическим актам.

Выполняя инструкции пакистанского центра по расширению рядов Исламского джихада, созданное подполье предпринимало большие усилия по привлечению в свои ряды новых рекрутов. Вербовочная база среди населения была достаточно обширной, она охватывала религиозную молодежь, членов семей осужденных за религиозную, религиозно-экстремистскую и террористическую деятельность, радикальные ответвления «Хизбут-Тахрир», представителей криминальных структур, а также лиц, в силу различных обстоятельств пострадавших от деятельности правоохранительных органов и спецслужб.

Согласно разработанному плану, вновь завербованные члены «Исламского джихада» в целях первичной подготовки к подрывной деятельности и приобретения начальных практических и теоретических навыков совершения терактов, проходили подготовку на конспиративных квартирах и домах приграничных с Узбекистаном районах Южно-Казахстанской области. После чего планировалась переправка боевиков в Пакистан для прохождения дальнейшей подготовки в лагерях «Аль-Каиды», передислоцированных в Южный Вазиристан. В период 2003-2004 годов в подпольных ячейках Южно-Казахстанской области по различным оценкам прошли террористическую подготовку более 40 членов преступного сообщества. После прохождения первого этапа обучения в марте 2003 года наиболее активные члены группировки, в числе которых значились Е.Умаров, Ф.Юсупов, Ф.Казакбаев, Р.Юсупов и Ж.Нигманов были вывезены Бекмирзаевым А. по маршруту Шымкент-Алматы-Баку-Тегеран-Захедан. В целом, начиная с весны по август 2003 года в лагерях «Аль-Каиды» прошли подготовку более 15 членов «Исламского джихада».

На встречу с прибывавшими боевиками в Захедане выходил Абу Ляйс Либеи, полевой командир, близкая связь регионального представителя «Аль-Каиды» -Абу Мусаба Балуджи. При содействии Абу Ляйса Либеи группы перебрасывались в Южный Вазиристан, где в населенном пункте Вана нашли прибежище формирования «Аль-Каиды», ИДУ, ИПВТ и других террористических организаций после начала операции «Несокрушимая свобода». Там же была создана сеть лагерей «Аль-Каиды» по подготовке боевиков, где джихадисты проходили полуторамесячную диверсионную подготовку. Инструктора «Аль-Каиды» обучали поступавших подопечных не только диверсионным навыкам и минно-взрывному делу, но и прививали им методику использования специальной идеологической обработки. В последующем ее применение на практике позволит джихадистам сформировать несколько групп смертников, посредством которых будут совершены террористические атаки на иностранные дипломатические представительства и государственные структуры в Ташкенте.

После завершения лагерных курсов члены «Исламского джихада» возвращались по обратному маршруту через Захедан-Тегеран-Баку-Алматы-Шымкент, либо использовали другие направления через Баку на Аускент, Астану, далее в Шымкент, и здесь было бы уместным сказать несколько слов о маршруте переброски боевиков. Приграничные районы пакистано-иранской и афгано-иранской границы практически всегда были «прозрачными» и фактически неподконтрольными официальным властям. По грунтовым дорогам из афганской и пакистанской стороны ходили грузовики и автобусы с различными товарами, пассажирами. Шла торговля и определенная масса людей без осложнений пересекала обе стороны границы. Пограничного режима в его настоящем значении здесь никогда не существовало. Эта трасса была отработана в течение многих лет и активно использовалась эмиссарами и связниками международных террористических организаций для решения задач внешнего характера, переброски боевиков в Турцию, Европу, Центральную Азию и в обратном направлении - по доставке в лагеря вновь завербованных членов террористических организаций.

В сферу предлагаемых транспортных услуг на стихийных автовокзалах Кветты и Пешевара входили так называемые проводники, которые за определенную плату, в обход основных дорог по известным им маршрутам, сопровождали людей до иранской границы и по ходу движения регулировали вопросы безопасности с главарями племен и вооруженных групп, контролировавшими большинство участков маршрута.

Конечно же, было бы по меньшей мере наивным полагать, что пограничный режим и перевалочные базы террористических организаций в Иране могли подобным образом функционировать и свободно существовать без ведома и оперативного контроля со стороны спецслужб Тегерана, которые всегда активно отслеживали террористическую среду и оказывали адресное содействие эмиссарам террористических организаций. Соответствующие отделы Министерства информации (Эттелеат) и Корпуса стражей исламской революции (КСИР), контролируя процесс присутствия в стране структур и боевиков террористических организаций, параллельно отрабатывали собственные задачи по сбору разведданных через их возможности, как в Центральной Азии, так и в других станах мира. Можно с уверенностью сказать, что в основе благоприятного режима, созданного спецслужбами Ирана для международных террористических организаций, лежали негласные договоренности «взаимовыгодного сотрудничества» между сторонами.

Практически у каждого боевика и члена его семьи были в распоряжении поддельные общегражданские паспорта Кыргызстана, Узбекистана и Турции. Подпольные структуры, действующих в центральноазиатском регионе террористических организаций, в решении задач по легализации боевиков, активно использовали свои возможности. Коррумпированные связи в органах внутренних дел (паспортные столы), в криминальных структурах и созданная сеть по приобретению у населения паспортов, позволяли им обеспечивать внутренние потребности в поддельных паспортах граждан Кыргызстана, Узбекистана и Казахстана. Наибольший интерес для ИДУ и других террористических организаций представляли паспорта граждан Кыргызской Республики. Этому способствовал ряд объективных факторов, в число которых входил высокий уровень коррумпированности правоохранительных органов, слабый административно-правовой режим, не имеющий жесткого контроля и санкций по выдаче паспортов и их повторного получения, слабая техническая защищенность паспортов образца 1994 года, позволявшая без труда переклеивать фотографии, при сохранении подлинных анкетных данных настоящего владельца.

Между тем поддельные паспорта других государств имеющие высокую степень защиты требовали более профессионального вмешательства. На них специализировались лаборатории Исламской партии Восточного Туркестана (ИПВТ) в Кветте и Лахоре, оборудованные на хорошем техническом уровне. При необходимости и выполнении заданий повышенной сложности террористические организации зачастую прибегали к услугам пакистанских лабораторий ИПВТ, способных изготовить поддельные паспорта различных государств.

Деятельность Исламского джихада, как террористической структуры, невозможно представить без устойчивого канала финансирования. Лидер организации Н.Жалолов выстроил действующую схему материального обеспечения структур Исламского джихада в Центральной Азии. Получаемые от регионального руководства «Аль-Каиды» в Пакистане финансовые средства распределялись через одного из своих заместителей Биймурзаева Ж. (Серика-Умара), который направлял их Бекмирзаеву А. Последний имел право самостоятельно определять направление финансовых потоков. Выйдя на контакт с организованными преступными группами в Узбекистане и Казахстане, Бекмирзаев А. лично закупал оружие и боеприпасы, координировал приобретение компонентов к взрывчатым веществам и вывод членов организации в сопредельные с Узбекистаном страны и дальнее зарубежье. В свою очередь руководители областных ячеек джихадистов получали средства от Бекмирзаева А. и использовали их для передвижения, закупки составляющих частей самодельных взрывных устройств, ведения пропагандистской деятельности, распространения литературы и листовок, и осуществления иных акций подрывной деятельности. Схема перевода средств из пакистанских центров «Аль-Каиды» для Исламского джихада была вполне обычной и надежной: банковские услуги срочных переводов, обычно по системе «Western Union» (дробные, в несколько приемов) или наличные средства при личной встрече (для безопасности при пересечении границы, делились на несколько человек).

Как показывает практика, отследить небольшие переводы средств, получаемых одновременно в различных населенных пунктах и областных центрах, практически невозможно. В большинстве случаев получателями выступают родственники или иные близкие связи членов преступного сообщества, не попадавшие в поле зрения спецслужб и правоохранительных органов.

Имея систематическую финансовую подпитку и умело используя существующие противоречия в социально-политической системе Узбекистана, лидеры «Исламского джихада» продолжали разворачивать свою подрывную деятельность. Джихадисты, направляемые и координируемые из пакистанских центров «Аль-Каиды», преследовали конкретные цели, а именно организацию и совершение массовых террористических акций в различных регионах Узбекистана и внесение элементов дестабилизации в общественно-политическую обстановку, способную привлечь к активной деятельности все антигосударственные силы, стремящиеся к свержению власти президента И.Каримова.

Усвоенные в лагерях «Аль-Каиды» навыки идеологической подготовки члены «Исламского джихада» стали успешно применять на практике. Методика подготовки потенциальных смертников проходила апробацию на конспиративных квартирах, где велась серьезная работа с предварительно отобранными членами организации мужского и женского пола наиболее подверженных психологическому влиянию. Как уже ранее отмечалось, одним из важнейших факторов личностного портрета потенциального смертника наряду с религиозностью было наличие в его биографических данных сведений о причастности кого-либо из близких родственников к террористической деятельности, осужденных, умерших в местах заключения или погибших боевиков и членов ИДУ, или других террористических и религиозно-экстремистских организаций. Женщины исключения не составляли, скорее наоборот, это был самый подходящий материал для обработки. Особенно на роль потенциальных смертниц подходили вдовы, с которыми заключали браки региональные руководители Исламского джихада для ускорения и систематичности психологической обработки.

Пик активности "Исламского джихада" в Узбекистане пришелся на 2003 и начало 2004 года. За этот период сформированное подполье значительно укрепилось, создало разветвленную подпольную сеть, охватывавщую не только территорию Узбекистана, но и районы Южно-Казахстанской области. Подрывная деятельность организации набирала обороты, связники и курьеры распространяли среди населения листовки с призывами свержения государственного строя Узбекистана. Велась целенаправленная вербовочная деятельность по привлечению в ряды джихадистов религиозной молодежи, проходившей ускоренные курсы боевой подготовки в условиях подпольных баз в приграничных районах с Узбекистаном. Подготовленный арсенал вооружения и лаборатории по изготовлению взрывчатых веществ находились в Бухарской, Ташкентской и Кашкадарьинской областях. Обученные минно-взрывному делу члены джихадистского подполья изготавливали самодельные взрывные устройства, базовыми компонентами которых являлись аммиачная селитра и алюминиевая пудра, детонаторы, внешний корпус взрывчатки дополнялся поражающим составом (гайки, гвозди, болты).

К началу 2004 года сроки готовящейся широкомасштабной акции уже находились на стадии согласования с зарубежным центром Исламского джихада. Налаженная система конспиративной связи, осуществлявшаяся через мировую сеть Интернет, работала практически без сбоев. Необходимые указания в зашифрованном виде джихадисты получали на свои электронные адреса, через которые держали связь с Пакистаном. Внутренняя система контактов и оповещений подполья в Узбекистане осуществлялась посредством мобильных и городских сетей с применением условностей и завуалированных оборотов, обозначавших те или иные действия.

Тем временем приближались сроки, отведенные джихадистам кураторами «Аль-Каиды», на проведение террористических акций. Находясь в Пакистане, эмир движения Н.Жалолов, определял время проведения акций и цели террористических атак. Предварительные сроки начала операции определялись на апрель 2004 года. Согласно указаниям террористические атаки должны были начаться в Ташкенте. Мишенями смертников были выбраны центральные гостиницы и супермаркеты, ташкентская синагога и здания силовых структур.

Однако запланированным акциям не суждено было сбыться. Все планы Исламского джихада по проведению крупнейшей террористической акции в Узбекистане, особым почерком которой являлись группы смертников, были нарушены в 22 часа 28 марта 2004 года, взрывом в доме пенсионера Н. Раззакова в Ромитанском районе Бухарской области…

28 марта 2004 года около 22:00 часов в населенном пункте «Кахрамон» Ромитанского района Бухарской области в частном доме пенсионера Н.Раззакова произошел взрыв. Прибывшие на место происшествия дежурные службы органов Министерства внутренних дел и Службы национальной безопасности Республики Узбекистан обнаружили трупы десяти человек Владелец дома и три члена его семьи получили легкие ранения и немедленно были задержаны.

Следственной группой при осмотре места происшествия обнаружены и изъяты 50 пластмассовых емкостей, начиненных неустановленной смесью, в одной из комнат найдено 920 кг алюминиевого порошка. Криминалистическая экспертиза подтвердила подозрения спецслужб и показала, что в этом доме изготавливались самодельные взрывные устройства, компонентами которых являлась аммиачная селитра и алюминиевая пудра. Среди обнаруженных вещественных доказательств, также оказались инструкции по изготовлению взрывных устройств, автомат Калашникова, два пистолета с большим количеством боеприпасов к ним, литература религиозно-экстремистского содержания, в том числе листовки ««Хизбут-Тахрир»». Кроме того изъяты различные средства радиосвязи и комплектующие к ним. Попавшие в руки спецслужб владелец дома и остальные фигуранты, оставшиеся в живых после взрыва, начинают давать первые признательные показания.

Оперативные выводы силовых структур о сложившейся обстановке были однозначными и указывали на наличие подпольной террористической структуры в Бухарской области, активно готовившейся к масштабным акциям. Территориальные органы спецслужб и правоохранительных структур, в рамках уголовного расследования приступили к реализации комплекса оперативно-розыскных мероприятий, направленных на вскрытие подпольной сети и установление ее террористической окраски. Первичные действия по выявлению других участников подполья, проведенные в ближайшие часы после взрыва и опроса задержанных, полной ясности в ситуацию пока не внесли.

Амир "Исламского джихада" по Узбекистану Малик (Бекмирзаев А.) о подрыве в Ромитанском районе узнал по собственным отработанным каналам связи. Все намеченные на апрель планы по организации крупномасштабных акций стали рушиться на глазах. Зная о системе работы спецслужб и правоохранительных органов, Малик понимал, что в ближайшие часы следует ожидать резкой активизации контрольно-пропускного режима по всей территории республики и принятия других контртеррористических мер. Ошибка, приведшая к самоподрыву членов «бухарского джаамата», поставила под угрозу ликвидации всю структуру Исламского джихада в Узбекистане. Поэтому он принимает решение и отдает команду региональным руководителям подполья о начале террористических атак.

Первые атаки на заранее выбранные мишени – сотрудников милиции, находящихся при исполнении служебных обязанностей, начало ташкентское подполье. В течение последних часов ночи 28 марта и рано утром следующего дня, джихадисты, разбившись на группы, осуществляют ряд нападений на посты милиции и сотрудников патрульных групп, обеспечивавших охрану общественного порядка в различных районах Ташкента. На улице Кушбеги возле Текстильного комбината ими совершено вооруженное нападение на сотрудников милиции, в результате которого старший лейтенант Тургунов был убит, а другой офицер Калдыбаев тяжело ранен. Преступники завладели табельным оружием одного из милиционеров и скрылись с места происшествия. В 22:30 в Хамзинском районе Ташкента сотрудниками ДПС для проведения досмотра была остановлена автомашина «Жигули». Находившиеся в машине два пассажира применив физическую силу, оказали активное сопротивление и попытались скрыться. Один из них, житель г.Тойтепа Ф.Юсупов был задержан, при досмотре в сумках было обнаружено 10 самодельных взрывных устройств.

В 5:00 на милицейском посту «Гульсанам» в Мирзо-Улугбекском районе Ташкента неизвестные лица, применив огнестрельное оружие, совершили убийство двух сотрудников милиции и завладели их табельным оружием. Примерно в 8:00 у входа в магазин «Детский мир», на территории рынка «Чорсу» взрывное устройство в действие привела смертница, результате теракта 21 человек получил ранения различной степени тяжести, среди них - 11 сотрудников милиции. Сама террористка, два работника милиции и один малолетний ребенок скончались на месте. Через тридцать минут, на автобусной остановке рядом с рынком «Чорсу» подорвала себя вторая женщина-смертница. Сотрудник милиции, попытавшийся предотвратить теракт, от полученных ранений скончался.

В стране был введен чрезвычайный режим. Узбекистан закрывает границы и включает на полную мощь государственный силовой аппарат. Спецслужбы и правоохранительные органы, отрабатывая массив полученной оперативной информации, устанавливают связь между событиями в Ташкенте и Бухарской области. Первые задержанные начинают давать показания, выводящие силовые структуры на след законспирированных ячеек Исламского джихада. Однако механизм террора был уже запущен и джихадистов, подготовленных по идеологическим программам «террористического шахидизма» и превратившихся в послушных исполнителей воли амира Малика, было практически невозможно остановить бескровным путем.

30 марта 2004 года в 7 часов 20 минут утра в хозяйстве «Умид» Кибрайского района Ташкентской области в махалле «Бойжигит», по улице Карамурт, в дом 1 А, кв.20 правоохранительными органами была обнаружена группа вооруженных боевиков. После нескольких часов перестрелки с подразделениями органов МВД и предпринятой попытки задержания, террористы в количестве 20 человек подорвали себя в квартире, применив используемые самодельные взрывные устройства. Около 8 часов утра, на посту ГАИ при въезде в Ташкент со стороны поселка Ялангач Кибрайского района взорвалась легковая машина Дэу Тико, со смертником в салоне. Через некоторое время на остановке, раненная женщина попыталась сесть на рейсовый автобус N101, но не успела, после чего на ней сработало взрывное устройство. Как позже выяснилось, спецподразделения МВД проводили зачистку в поселке Ялангач, примыкающему к жилому массиву Ташкентского тракторного завода (ТТЗ). Пытаясь уйти от преследования, террористы рассредоточились в жилых домах. Четверо из них забаррикадировавшись в доме N14 на улице Ахунбабаева и на протяжении нескольких часов отстреливались. После гибели троих джихадистов, последний взорвал себя, использовав все тот же «пояс шахида». В одном из эпизодов столкновений джихадистов в Кибрайском районе Ташкентской области, был ликвидирован и сам амир Бекмирзаев А.

Последним эпизодом мартовских драматических событий, стал взрыв 1 апреля в том же Ромитанском районе Бухарской области. На этот раз смертницей становится Фарогат Акрамова, двадцатичетырехлетняя вдова одного из боевиков, погибшего накануне при самопроизвольном взрыве бомбы в Бухарской области. Она приводит в действие механизм, когда ее пытаются арестовать сотрудники СНБ РУ. Вместе с ней гибнет ее 10-летняя племянница.

Итогом прокатившихся серий террористических акций «Исламского джихада» в Узбекистане стала гибель 47 человек, из них 9 представителей правоохранительных органов, 5 гражданских лиц и 33 боевика. В перестрелках уничтожено 18 террористов, 15 боевиков подорвали себя, более 11 членов террористической организации были захвачены живыми. Получили ранения различной степени тяжести около 50 человек.

Официальные власти Узбекистана заявили, что к организации террористических актов в Ташкентской и Бухарской областях имеет причастность религиозно-экстремистская партия ««Хизбут-Тахрир»». Следствие опиралось на обнаруженную в больших количествах литературу и электронные носители информации, в которых содержались открытые призывы к вооруженному захвату власти. В книгах «Низомул ислом», «Хизбий уюшмаси» и «Хизб-ут Тахрир тушунчалари», «Манхаж» описаны этапы создания исламского халифата путем насильственного свержения государственной власти. В пяти главах «Хатарли тушунчалар» («Терроризм», «Динлар якинлашуви», «Уртачилик», «Акидапарастлик», «Оламийлик») описываются террористические методы борьбы с режимами «неверных».

Версия о причастности «Хизбут-Тахрир» была озвучена практически сразу после первых результатов расследования, на основании вещественных доказательств и причастности некоторых задержанных к данной организации. Впоследствии станет ясно, что Бекмирзаев А., создавая подпольные структуры «Исламского джихада», применил практику установления контактов с уже действующими религиозно-экстремистскими структурами, на начальном этапе формально поддержав их идейную платформу. Эта схема по радикализации идейной базы террористических и экстремистских организаций действующих в различных странах, так или иначе соприкасающихся с ««Аль-Каидой»», всегда была одним из отличительных направлений ее внешней деятельности. В случае с Узбекистаном, Бекмирзаев А. успешно использовал эту тактическую заготовку, что позволило ему объединиться в короткие сроки с действующими подпольными ячейками экстремистских групп и таким образом создать новую сеть, а затем подготовить и выковать из них бойцов джихадистского толка.

Анализ мартовских событий и их объективная оценка однозначно показывали, что несмотря на совершенные теракты, жертвы среди мирного населения и органов правопорядка, силовикам удалось предотвратить более страшные последствия и урон, который могли нанести джихадисты, в случае исключения непредвиденных ситуаций и последующий мер со стороны силовых структур.

Тем временем, процесс расследования совершенных террористических актов и его результаты вышли за пределы уголовного права. Добытые спецслужбами сведения и оперативные данные, демонстрирующие размах деятельности Исламского джихада,  перешли в политическую плоскость двусторонних взаимоотношений между Узбекистаном и Казахстаном. Узбекистан заявил о наличии на территории Южно-Казахстанской области (ЮКО) «вспомогательных лагерей» и баз по подготовке боевиков-джихадистов, недвусмысленно давая понять, что при попустительстве спецслужб и правоохранительных органов Казахстана, международные террористические организации ведут подрывную деятельность против Республики Узбекистан.

Официальная Астана не могла признать факт существования в Казахстане подпольных структур международных террористических организаций. Это означало бы серьезно подорвать имидж Казахстана в глазах мировой общественности как последовательного и принципиального борца с терроризмом и еще более осложнить и без того достаточно непростые отношения с Узбекистаном. Поэтому вполне естественной была позиция официальных властей Казахстана, в категорическом тоне отвергнувших предъявленные претензии со стороны своего соседа. Никаких «вспомогательных лагерей» а тем более баз на территории Южно-Казахстанской области не существует – такова была позиция Астаны. К делу подключились средства массовой информации, в обе стороны посыпались взаимные упреки и претензии. Впрочем, грядущие события лета 2004 года послужат убедительным доказательством масштабов деятельности «Исламского джихада» и дадут веские основания не только для КНБ Республики Казахстан, но и для спецслужб Кыргызстана, совместно с СНБ РУ провести осенью комплекс мероприятий на территории указанных стран, направленный на ликвидацию подполья и задержание главарей джихадистов.

Между тем, расследование уголовного дела, возбужденного по фактам совершенных террористических актов, продолжало набирать обороты. Обвинение в терроризме, антиконституционной деятельности, попытке насильственного свержения государственного строя, убийствах, хранении, изготовлении взрывчатых веществ и контрабанде оружия было предъявлено нескольким членам «Исламского джихада»: Ф.К.Юсупову, Ф.Р.Казакбаеву, Х.Н.Ишматову, Е.Э.Асланову, Н.А.Курбаналиеву, Р.К.Юсупову, М.А.Мирзакулову, К.Х.Туйчиеву, К.Г.Сохоталиеву, Е.С.Умарову, К.Р.Каюмовой, Ж.С.Нигманову, У.У.Хамроеву, И.Т.Тошпулотовой, А.А.Зулпикарову. Данной группе лиц вменялось присоединение к вооружённым группировкам, базировавшимися за пределами страны с целью свержения действующего конституционного строя в Узбекистане, распространение листовок, содержащих призывы и свержению законной власти, действия по дестабилизации общественно-политической обстановки, вовлечение несовершеннолетних в преступные сообщества.

Вести о разгроме джихадистского подполья застали амира по Казахстану Биймурзаева Ж. (Серик-Умар) за пределами Узбекистана. Верховный амир «Исламского джихада» Жалолов Н., предоставив отчет региональному руководству «Аль-Каиды» в Пакистане о совершенных терактах в Ташкенте и Бухарской области, поставил новые задачи по продолжению подрывной деятельности в Узбекистане перед Серик-Умаром. С учетом усиленного режима по обеспечению охраны общественного порядка и комплекса других мер, осуществляемых силовыми структурами Узбекистана, задачи, поставленные зарубежным центром, представляли много сложностей, требовали пересмотра позиции и тактики в реализации планов подрывной деятельности. Установить связь с разгромленным подпольем в Узбекистане было практически не реальным. Иллюзий по поводу задержанных членов организации Серик-Умар не испытывал. Несомненно, они давали признательные показания, в том числе в отношении его персоны и спецслужбы активно его разыскивали. Однако меры конспирации, применявшиеся в процессе организации работы с джихадистским подпольем, дали возможность Серик-Умару беспрепятственно передвигаться. В лицо его мог опознать только ограниченный круг лиц, большинство из них были ликвидированы, в том числе Бекмирзаев А. Во время подготовки групп смертников на конспиративных квартирах, которых из Узбекистана направлял Бекмирзаев А., Серик-Умар практиковал свои идеологические лекции, находясь позади аудитории боевиков и таким образом увидеть его лицо не удавалось никому, кроме ближайшего окружения. Опыт конспиративной работы позволял Серик-Умару быть неуловимым. Постоянно меняя местонахождение, разыскиваемый на короткие промежутки времени останавливался на конспиративных квартирах и пережидал пик активности внутренних и внешних мероприятий спецслужб Узбекистана, Казахстана и Кыргызстана, одновременно ведя вербовочную работу.

Полный разгром подпольных структур организации в Бухаре и Ташкенте, вносил коррективы в террористическую деятельность «Исламского джихада». Акцент был перенесен на осуществление подрывной деятельности в Узбекистане с сопредельных территорий. В свое время эта тактика была присуща и ИДУ, многочисленные ячейки которой функционировали в южных областях Кыргызстана. Они обеспечивали переброску боевиков и членов организации за рубеж и в обратном направлении в Ферганскую область. Через их возможности решались задачи по длительному оседанию боевиков, среди преимущественно узбекской части населения, их легализации и проникновения на территорию Узбекистана.

Курсируя между Чимкентом, Таразом и другими населенными пунктами Южно-Казахстанской области, Серик-Умар продолжал работу по вербовке новых рекрутов в ряды «Исламского джихада». Формат вербовочной работы был прежним - подбор верующих и ревизия сформированного религиозного мировоззрения, с последующей их радикализацией в русле идей джихадизма. Из подобранной группы граждан Казахстана, Серик-Умар вычленил лиц, которые подвергались необоснованным действиям со стороны пограничных служб, органов милиции и таможни Узбекистана, при прохождении казахско-узбекской границы. Эти факты в биографии отобранных боевиков и используемый религиозный катализатор, являлись одним из ключей к созданию живой машины – потенциального террориста смертника. Они были взяты под особый контроль, сопровождавшийся постоянным психологическим прессингом со стороны амира Серик-Умара.

С зарубежным центром были согласованы и намечены цели предстоящих террористических атак - посольства США и Израиля, как главных врагов международного исламистского движения и целей джихада, а также Генеральная прокуратура Узбекистана, один из символов угнетения в стране. Подготовка шла согласно всех особенностей террора. Боевики, прорабатывая маршрут к намеченным целям, неоднократно проникали в Ташкент, изучали движение общественного транспорта, систему охраны и распорядок дня объектов, проводили визуальный осмотр прилегающих территорий. Прорабатывали возможные пути и варианты пересечения границы, в случае непредвиденных ситуаций.

К середине июля 2004 года Серик-Умар по отработанным конспиративным каналам связи сообщил амиру Исламского джихада Н.Жалолову о готовности к проведению новых терактов в Ташкенте. События совпадали с началом судебного процесса в Ташкенте над задержанными членами подполья, обвиняемыми в организации мартовской серии терактов. Приурочить очередные теракты к судебному процессу, вновь заявить о себе и продемонстрировать мощь «Исламского джихада» было бы сильным ходом, поэтому Жалолов Н. отдает приказ о начале акций в Ташкенте. Продвинувшись вплотную к границе, боевики-смертники по команде Серика-Умара пересекли ее и направились к заранее выбранным целям. Время исполнения атак было определено.

Вечером того же дня в информационной программе «Ахборот» прошло официальное сообщение Министерства внутренних дел Республики Узбекистан: «30 июля в Ташкенте в 16 часов 45 минут и в 17 часов произошло три взрыва, осуществленные террористами-смертниками у здания посольства США, Израиля и Генеральной прокуратуры Узбекистана. Погибли один сотрудник МВД и один сотрудник СНБ, которые несли охрану у зданий этих посольств. Ранено девять человек, двое из них находятся в тяжелом состоянии. Здания посольств США и Израиля практически не пострадали, повреждено фойе Генеральной прокуратуры. Личности террористов-смертников устанавливаются, у одного из смертников найдены документы, удостоверяющие его личность. Создана правительственная комиссия во главе с президентом республики Узбекистан Исламом Каримовым, в состав которой вошли руководители соответствующих ведомств и служб. Начато расследование. Принимаются меры по выявлению личности террористов и их возможной связи. Одновременно усилены меры по охране посольств и других важных объектов по предупреждению терактов».

Как было сообщено, на месте происшествия у одного из смертников были обнаружены документы, удостоверяющие личность и данная информация послужила серьезной зацепкой в деле, нити которой повели в соседний Казахстан.

Через несколько дней Генеральная прокуратура Республики Узбекистан заявила, что в результате совместных с правоохранительными органами Казахстана следственно-оперативных мероприятий, установлены личности взрывников-смертников, осуществивших террористические акции 30 июля 2004 года в г. Ташкенте. Личности преступников подтверждены, в том числе результатами судебно-биологических экспертиз ДНК человека. Самоподрывы совершили в фойе здания Генеральной прокуратуры Республики Узбекистан - Шаюсупов Авасхан Исраилович, 1966 года рождения, уроженец и житель города Тараз Республики Казахстан, гражданин Казахстана. У посольства Израиля в г. Ташкент - Валиев Мавлон Кусанович, 1976 года рождения, уроженец и житель города Тараз Республики Казахстан, гражданин Казахстана. Около здания посольства США в г. Ташкенте - Искаков Дулат Габслямович, 1972 года рождения, уроженец города Семипалатинска, житель города Атырау Республики Казахстан, гражданин Казахстана.

После получения значимой информации о масштабах подрывной деятельности Исламского джихада, расследование приобретает международный характер. В рамках взаимодействия подключаются спецслужбы Казахстана и Кыргызстана, которые проводят комплекс оперативно-розыскных мероприятий по дальнейшему вскрытию подпольной сети террористической организации, выявлению членов и боевиков, их мест нахождения, связей, планов и намерений.

К осени 2004 года Комитет национальной безопасности Казахстана проинформировал, что совместно со спецслужбами Узбекистана и Киргизии им удалось отследить и нейтрализовать «глубоко законспирированную международную группировку «Жамаата моджахедов Центральной Азии», которая является структурным подразделением «Аль-Каиды» и несет ответственность за теракты в Ташкенте. На территории Казахстана были установлены и задержаны девять граждан РК и четверо граждан Узбекистана, региональных руководителей, членов и пособников данной организации. По данным КНБ РК, за два года деятельности «Исламского джихада» на территории Казахстана и Узбекистана его амирами — Ахматом Бекмирзаевым и Жакшыбеком Биймурзаевым — было завербовано около 50 граждан Узбекистана и 20 казахстанцев. В настоящее время ряд членов казахстанской части группировки находятся в розыске. Также среди задержанных оказались четыре жительницы Южно-Казахстанской области, которые уже были подготовлены в качестве «смертниц» для совершения новых терактов.

Проведенные спецслужбами оперативно-следственные мероприятия дали основания полагать, что вербовочная деятельность «Исламского джихада», кроме Казахстана и Кыргызстана, частично распространилась на территорию Российской Федерации. По указанию амира Биймурзаева Ж. его помощник Айдос Усмонов, после июльских терактов в Ташкенте выезжал в северные регионы России, с целью вербовки новых членов организации и продолжения подрывной деятельности организации. Позже он будет задержан в Павлодаре.

Амир по Казахстану Серик-Умар, после июльских взрывов в Ташкенте, попытается скрыться на территории Кыргызской Республики, уйдя через Таласскую область в Бишкек. Возможно по его планам, территория Кыргызстана должна была стать новым плацдармом для террористической деятельности «Исламского джихада». Слагающими факторами реанимации террористической активности данной организации, было наличие опыта подрывной деятельности, отлаженной системы финансирования и потенциальной вербовочной базы среди религиозного населения республики. К их числу также относились этнические особенности южных областей Кыргызстана, прозрачность кыргызско-узбекской границы, наличие законспирированных ячеек ИДУ и активности «Хизбут-Тахрир». Суммируя отмеченные объективные факторы можно предполагать, что в случае реализации намерений «Исламского джихада», Кыргызстан ожидали в будущем серьезные проблемы и потрясения.

Но планам Серик-Умара не суждено было сбыться, при проведении совместной операции спецслужбами Кыргызстана и Казахстана он был задержан. Однако, каким образом сложилась его дальнейшая судьба - до сих пор ничего не известно. Верховный амир исламского джихада Жалолов Наджмиддин остался недосягаем. Вполне вероятно, что находясь в Пакистане, он вынашивает новые террористические планы под руководством «Аль-Каиды» и готовит боевиков для переброски в Центральную Азию.

Анализ практически двухлетней истории создания и развития «Исламского джихада» имеет много отличительных черт, дающих определенную характеристику и позволяющих прогнозировать пути дальнейшей эволюции террористических организаций и групп, деятельность которых будет связана с центральноазиатским регионом.

В этом контексте, прежде всего, следовало бы обозначить следующие ключевые составляющие, формирующие образ, возможности и потенциал террористических организаций, устремления которых охватывают страны Центральной Азии: наличие устойчивого канала финансирования, исходящего от международных террористических центров и организаций; мобильность, отлаженная система связи; применение и использование зашифрованной информации; высокий боевой и диверсионный опыт; способность самостоятельно выбирать цели; сильная идеологическая подготовка и соответствующий радикальный религиозный фундамент; отлаженные маршруты передвижения по схеме зарубежный центр – региональное подполье; опыт налаживания контактов с действующими экстремистскими организациями и их поэтапная радикализация; использование возможностей организованных преступных группировок в решении вопросов по обеспечению оружием и боеприпасами; установление коррумпированных контактов с правоохранительными органами; опыт длительного оседания с вживанием в местную среду через браки, коммерческую и хозяйственную деятельность, знание методов и форм деятельности спецслужб и правоохранительных органов, режима пограничного и таможенного контроля; тщательное географическое изучение региона, местности, населенного пункта, объектов выбранных в качестве мишеней для террористических атак; планирование террористических актов с использованием самодельных взрывных устройств; использование в качестве вербовочного контингента женщин и несовершеннолетних в качестве потенциальных смертников.

Понятно, что это неполный и не систематизированный перечень признаков, характеризующих террористические структуры в версии «Исламского джихада», входящего в разветвленную сеть «Аль-Каиды». Боевики, прежде всего «Аль-Каиды», Исламской партии Туркестана (ИДУ), Исламской партии Восточного Туркестана (ИПВТ) и отколовшиеся от них различные группировки, будут являться в ближайшей перспективе кадровой основой многих новоявленных террористических формирований. Афганистан и Пакистан и в дальнейшем останутся полигонами в международной террористической географии, полем деятельности уже известных структур и центрами зарождения новых террористических организаций. В скором времени они завершат окончательное превращение в настоящие интернациональные бригады, станут неподконтрольными никаким государствам, национальная окраска и политическая коньюктура постепенно сотрется, превратив их в своеобразные «блуждающие нейтроны» джихада, способные к любым предприятиям в мировом пространстве.

Уже сейчас можно ощущать признаки продолжающейся трансформации системы международного террора. По заключениям, например, Национального совета по разведке (НСР) США, глобальная борьба с террором и развитие информационных технологий вынудят террористов существенно изменить организационные формы своей деятельности. К 2020 году, по мнению экспертов, мировой терроризм будет представлять собой эклектичное множество группировок, ячеек и индивидуальных боевиков, ядро лидеров «Аль-Каиды» практически перестанет существовать. Необходимость в централизованном планировании и руководстве террористическими акциями будет нивелирована. Боевики террористических групп будут получать учебные материалы, руководящие указания, технологии изготовления и финансовые средства для проведения акций через Интернет и другие самые совершенные электронные системы, используемые к тому времени. Именно региональные группировки террористов, выросшие на примере «Аль-Каиды», и индивидуальные боевики (бойцы джихада) на объединяющей платформе общей враждебности по отношению к странам Запада и другим умеренным государствам будут совершать террористические акты в будущем.

Асет Аскаров, ИСАП КРСУ

Источник – «Время Востока« (РФ), 26/02/09.

Все новости

О нас

Создание интернет-сайта «ИнфоЦентр «Антитеррор»» (www.kgcentr.info) является одним из компонентов проекта «Освещение темы экстремизма и терроризма в СМИ Кыргызстана», осуществляемого при помощи датской организации «Международная поддержка СМИ» (IMS). Полный текст

Мнения и комментарии

Эксперты

Авторы

Партнеры